Здесь обитают драконы

Рассказ. 11-12 февраля 2013 года.

И ещё здесь обитают люди, которые к своему обитанию относятся совсем иначе.

Я осторожно вскарабкался по осыпи, спеша убраться под нависающие скалы, пока кто-нибудь не заметил мою длинную нелепую тень. Вокруг, со всех сторон была опасность. Закатная пустошь пылала красным маревом, словно предупреждая. В любой миг из-за скал могла показаться любая хищная тварь — бегающая, ползающая, летающая, а запас патронов для снайперской винтовки ограничен. Здесь все хотят есть — и едят друг друга. Вот и я сейчас взберусь в чьё-то гнездо, спрятанное в нише скалы, и, надеюсь, пообедаю.

Эту нишу я приметил, разглядывая местность в прицел из предыдущего укрытия. Хозяев вроде не было, а в ворохе бурой травы, почти не отличающейся по цвету от скалы, лежали два драконьих яйца. Самый трудный участок пути я преодолел — открытое пространство, где маленького человечка в тёмной одежде могли легко сцапать прежде, чем он обернётся. Осталось понадеяться, что никто не найдёт гнездо раньше меня… или не прилетит мамаша. Подтянувшись, я влез на пластинчатый выступ, подтянул на тросе рюкзак и снял с плеча снайперку, чтобы ещё раз оглядеть все тревожные места. Закатная даль была на удивление спокойна. Только в десяти километрах к северу кто-то огромный медленно перебирал всеми ногами, задрав когтистые крючья над бронированной головой.

Потом я осмотрел добычу. Два крупных, в локоть длиной, серовато-бурых крапчатых яйца лежали и ждали, пока я их съем. Тащить добычу в более укромное место смысла не имело — по дороге меня самого съедят. И умру я голодным. Поэтому, не откладывая, я устроился на ворохе травы, положил оружие рядом и, поглядывая на небо, стал вытаскивать из рюкзака топорик и ложку.

Вдруг над скалой нависло огромное чешуйчатое чудовище, закрыв крыльями полнеба. Оскаленная пасть пестрела острыми клыками; я выронил топор и схватил винтовку — надо успеть выстрелить ему в глаз, иначе я не успею больше ничего. Но противник неожиданно заурчал приветствие. В прицел я узнал Рига, своего боевого товарища, чёрного дракона.

— Не пугай меня так, — сердито проурчал я ему на его языке.

— Еда! — рыкнул он. — Ты нашёл еду!

И заозирался, проверяя, что никто не подобрался к нему с той стороны скалы.

— Слезай, я поделюсь с тобой, — нехотя согласился я.

Риг сверху исчез, затем послышалось хлопание крыльев, и он залетел к гнезду с теневой стороны. Чёрный, жёсткий, с острыми выступами на хребте и голове. Ловко сложив крылья, он приземлился, хотя места для него было маловато: хозяйка гнезда оказалась не такой крупной. С нетерпением поглядывая на яйца, Риг собрался, подвернул хвост и заинтересованно потянул воздух обчешуенными ноздрями.

— Раз прилетел, помоги разбить тогда, — сказал я ему, пристёгивая топор обратно к рюкзаку. — Твои когти куда удобнее.

Без вопросов дракон положил лапу на ближайшее ко мне яйцо и легонько провёл средним пальцем по скорлупе. Потом немного повернул яйцо ладонью и снова провёл. В его красных глазах засветилось удовольствие, когда я тут же отобрал у него свой обед и снял с яйца отломанную «крышку». И принялся ложкой выхлёбывать «бульон».

— Следить за небом мне? — поинтересовался Риг, облизывая коготь, поскольку мне было ни до чего. Если уж он появился, то пусть последит — его зрение в несколько раз острее моего, хотя он и плохо различает цвета.

Яйцо было вкусное, питательное. Я выскреб его до конца, разломав потом на две половины для удобства. Затем настал черёд Рига есть, а мне — следить. В небе появилась стая местных «стервятников», некрупных, размером с человека рыжих летунов. Встреча с такими любому дракону грозила смертью. Поэтому, где мог, Риг передвигался по земле… если перед ним не оказывалось внезапно что-то зубастое.

— А фэйгов можно есть? — поинтересовался я, провожая рыжих взглядом.

— Я не самоубийца, — ответил чёрный дракон. — Где-то за северным хребтом живёт один охотник, которому удаётся спикировать на стаю фэйгов и, провалившись через неё, с добычей в когтях удрать. Но все, кого знаю и кто пытался этот фокус повторить, мертвы.

— Жаль. А подстрелить их нельзя?

Рыжие твари постоянно портили нам жизнь, если бы на них можно было охотиться, перемещение по небу стало бы куда приятнее.

— С моей спины? — Риг вылизал пустые скорлупки и со свистом отрыгнул воздух.

Вопрос резонный. Сидя между выростов на спине дракона, я могу лишь держаться и смотреть за тылами. Стрелять (а тем более вниз — через крылья?) не выйдет. А иначе, чем сверху, к фэйгам на расстояние выстрела не подберёшься.

Я выругался:

— Вот надо было вам выбрать для жилья самые жуткие уголки мира, а?

Даже сытный обед не улучшил моего настроения.

— Были бы мы сильными и восхитительными для вас, если бы родились там же, где вы? — фыркнул Риг. Потом посмотрел на обломки скорлупы. — Интересно, чьи это были яйца?

— Вот этого я даже знать не хочу!

— Вы хлипкие не только телом, но и духом, — усмехнулся дракон. — Что такого в том, чтобы есть продукты жизнедеятельности знакомых тебе существ? Ведь мёд своих пчёл ты очень любишь. Почему тогда смущают драконьи яйца? Энэ каждый месяц откладывает по яйцу, потому что ещё не время вынашивать и рожать, мы ещё не обустроились. Она бы оставляла их тебе…

— Не хочу про это слушать, — категорично заявил я, решив ещё посидеть, отдохнуть, прежде чем двигаться дальше.

— Почему? — усмехнулся Риг ещё раз и понюхал ветер.

В тишине, возникшей на месте моего ответа, было слышно, как вдали кричат фэйги. У них сейчас тоже будет обеденный… нет, уже перерыв на ужин.

— Твой приятель, тот, с ужасным акцентом, говорил, что мы похожи на вас, — пророкотал дракон. — Допустим, мы все похожи друг на друга, поскольку живём под одним солнцем. Но ведь и у нас, и у вас дети рождаются из матери, а не вылупляются. Яйцо — изначально мертво. И ваши женщины не откладывают яиц. Почему тогда это смущает твой дух?

У меня не было никакого желания удовлетворять его любопытство. Драконы часто задают каверзные вопросы, отвечать на которые страшно даже самим себе. Для них нет ничего святого — дерзкие, наивные, хитрые, мудрые, всё в своём разуме расставили по местам и пытаются расставить всё новое. Объяснять им, что такое тактичность, было бесполезно. Они выслушают, кивнут (это они научились у нас) и всё равно будут задавать вопросы в лоб и говорить что-нибудь такое, от чего хочется сквозь землю провалиться.

И хотя большинство людей, живущих на границе с пустошами, драконов недолюбливает, я всё же пытаюсь найти с ними общий язык. Потому что без помощи крылатого здесь не выжить. Края обитаемого мира слишком свирепы для человека. Может быть, когда-то это изменится, но не сейчас.

— Ты считаешь нас слабодушными, — сказал я, поглядывая по привычке на рыжее плато и пылающее небо. — Но мы всё же не сдаёмся и, как бы ни было трудно, продолжаем бороться за жизнь в пустоши. Однажды мы изменим их. В небе больше не будет никаких фэйгов, ты сможешь проходить километр за километром по земле, не опасаясь, что из-за ближайшей скалы на тебя кинется финеиту или кальг. И это сделаем мы, маленькие, хлипкие и слабодушные, вот увидишь.

Риг повернул ко мне длинную узкую морду и уставился в упор глазами, пылающими, как раскалённые угли. Почему у драконов переливаются радужки, мне до сих пор непонятно.

Вдруг я похолодел. Вот такое вот выражение чешуйчатой морды означало… жалость к идиоту. Риг молчал, но выражение оставалось прежним. И это была настолько сильная эмоция, что он несколько секунд, не отрываясь, глядел на меня, презрев возможную опасность, которую надо вовремя заметить.

— В чём дело, Риг? — рассвирепел я. — Почему ты смеёшься над нами?

Дракон вернулся к наблюдению окружающего и проурчал:

— Я не вижу ничего глупее, чем пытаться избавиться от естественной среды обитания. Это наш учитель, наш корм и наш дом. Если вы пришли сюда, то это и ваш учитель, корм и дом. Я слышал пословицу, которую переводила с твоего языка врач Анжелика Пирс. Она похожа на нашу «не грызи заросли, в которых спрятался».

Я мгновенно напрягся; с севера приближалось что-то очень крупное, летящее, словно гигантский ромбовидный дельтаплан странного розовато-белого цвета. За два года мне ещё ни разу не встречалось ничего подобного в пустоши. Оно приближалось неумолимо, не совершая ни единого движения.

— Кстати о зарослях… — испуганно зашипел Риг, оглядывая все окрестности, которые были доступны с этой точки.

— Что это такое? — Я вскинул винтовку и посмотрел на переднюю часть гигантского «дельтаплана». Красиво изузоренный, он имел под собой несколько слаборазличимых ниточек, которые шевелились. — Что это за летающая медуза?

— Это смерть! — На Риге даже чешуя встала дыбом.

Вдали, следом за «дельтапланом», заклубилась пыль, и через скалы перевалили панцирные падальщики. Их верхняя, третья пара лап, так и не ставшая крыльями, была радостно задрана.

— Если не съест она, доедят они, — пояснил Риг, оглядываясь всё более нервно.

— И что делать?

— А что вы, люди, делаете в случае полной безвыходности?

— Молиться?..

Дракон выругался (значения бранных слов нам никто не переводил) и щёлкнул хвостом по скалистой стенке. Затем подобрался, напружинился, проверяя готовность тела к сверхактивным действиям.

— Залезай и привязывайся, — добавил он потом, сминая лапами несчастное гнездо, чтобы встать в удобное положение для взлёта.

Я поспешно вытянул трос, прикреплённый к рюкзаку, перекинул его наискось от спины к передним лапам Рига и затянул, так что рюкзак оказался у дракона наверху, затем быстро вскочил и застегнул ремни рюкзака на груди. Теперь в полёте я не упаду, если товарищ не будет сильно кувыркаться. На всякий случай проверил, как держится снайперка.

— Приляг, — проворчал дракон, и я послушно лёг, обхватив руками выступ гребня и прижавшись щекой к пыльной шершавой чешуе. Из такого положения я могу смотреть назад и немного вверх, оказывая Ригу неоценимую помощь. Мы несколько раз так уходили от фэйгов, когда те намеревались подойти к летящему дракону сверху и сзади, чтобы спикировать и порвать крылья. По-моему, возможность оберегать тылы, — это главное, что во мне ценит мой товарищ…

— Какой план? — спросил я негромко, зная, что острый слух позволит Ригу всё услышать.

— Ждать, что хааг передумает лететь в нашу сторону, — мрачно ответил он. — Или что он остановится, найдя кого-нибудь интересного…

Я посмотрел вперёд. Между точкой, над которой летел «дельтаплан» радостной расцветки, и нами была поросшая густыми кустами впадина. В кустах могла спрятаться какая-нибудь мелочь вроде местной собаки или человека. Вряд ли гигантский ромб может счесть это интересным.

Вдруг под ромбом быстро материализовался десяток гибких тонких щупалец. Он словно выстрелил этим оружием в кусты. С поразительной скоростью щупальца-гарпуны понеслись обратно к телу, неся на себе тушки несчастных животных. Я не успел моргнуть, как «дельтаплан» перешёл к прежнему, ленивому виду, неторопливо паря куда-то в сторону нас. Только «дождик» из мелких одинаковых комков посыпался на головы довольным падальщикам.

— Риг… ты от него не улетишь… — прошептал я, крепче обхватывая выступ гребня, когда жуткий монстр подстрелил ещё порцию зверья.

— Не улечу. Он и фэйгов на лету ловит.

— А почему тогда падальщики не боятся идти так близко от него?

— У него позади нет глаз, а серебристые нити, которые постоянно свисают, нацелены чуять вперёд и по бокам. Если нам посчастливится оказаться у него за хвостом, мы выживем.

Если… Но шанс этого «если» стремился к нулю. Бело-розовая громада неотвратимо надвигалась на нас. Её не отвлечь — даже если бы у меня были в достаточном количестве предметы, которыми можно было привлечь его внимание, у «дельтаплана» такая скорость реакции, то всё будет бесполезно.

— У него есть уязвимые места? — поинтересовался я, поглядывая на винтовку.

Риг понял моё шевеление и отрицательно фыркнул. Потом вдруг обернулся и блеснул глазами:

— Есть. Успокойся, сейчас всё будет хорошо. Просто лежи и ни о чём не думай. И будь готов к взлёту.

Его уверенный рокот действительно успокоил меня, и я, рокотнув на его языке благодарность, постарался придти в состояние полумёртвого овоща. Конечно, так хорошо, как у драконов, у меня не получится, но по крайней мере не буду мешать Ригу в осуществлении его хитрого манёвра.

Текли секунды. Стало слышно негромкие раскаты грома, они исходили от гиганта-хаага, который продолжал наползать на скалы над нами. Следом шли падальщики. По их голосам я понял, что нас как минимум увидели. Но Риг был спокойно-готовым, а значит, и мне не о чем переживать. Раскаты грома стали раздаваться где-то прямо над моей головой, а потом вдруг стихли. Зато с каким аппетитом скакали по камням панцирные «санитары пустошей»…

Вдруг Риг резко дёрнулся, и на меня обрушился поток воздуха. Перед глазами всё поплыло — настолько резким и криволинейным был взлёт. Падальщики обиженно заревели, но направления звука я уже не смог определить. В голове осталось лишь недовольное «вврооо!», а все направления, верхи, низы и стороны света потеряли значение. Я пришёл в себя, лишь когда обнаружил над нами яркое закатное небо, совершенно пустое, без единого облачка — и без громадного хищника тоже.

— Спаслись? — прокричал я в спину Ригу. Тот согласно заурчал. Это было ясно больше по вибрации подо мной, чем по звуку, потому что свист ветра заглушал всё.

Я поправил очки, чтобы глянуть вперёд и по сторонам. Над нами опасности не было, дракон медленно переходил к спокойному парению, что, кстати, было большой редкостью по понятным причинам. Вся нечисть, которая могла на нас позариться, видимо, была съедена этим гигантским розово-белым ромбом.

Когда товарищ наконец отдышался, он завернул в сторону гиганта и позволил мне рассмотреть его с высоты. Спина хаага была покрыта странными наростами, плохо гармонирующими с остальными его частями тела.

— Так какой уязвимостью ты воспользовался? — с любопытством спросил я, отмечая, что всё пропустил мимо внимания.

— Я сказал про уязвимость только для того, чтобы ты перестал бояться и не выдал нас своим страхом, — буркнул крылатый.

— Что? Значит, и тут я для тебя — просто обуза? И… неужели я наконец вижу, чтобы дракон солгал?!

— Я не сказал ни одного лживого слова, — фыркнул Риг, приближаясь к «дельтаплану» сверху. — У него есть уязвимость. А мы, как видишь, живы. Впрочем, если бы я солгал, это уже не имело бы никакого значения, потому что через несколько секунд наши переваренные тушки посыпались бы на падальщиков-хаграги. Поэтому да, живой дракон не говорит неправды.

Чёрт! А я так надеялся… Впрочем, лучше, если драконы будут сохранять свои традиции честности, иначе никакой, даже хорошо вооружённый человек не сможет отстаивать свои интересы перед ними.

— Смотри, — сказал Риг, растопырив крылья для меньшей скорости.

Я приподнялся, натянув крепёжный трос и посмотрел вниз. Вся огромная спина чудовищного пожирателя оказалась усеяна небольшими, с меня размером, чешуйчатыми червячками. Они вцеплялись в гладкую кожу «дельтаплана» своими винтовыми челюстями и видимо сосали его. Мне даже стало жалко гиганта.

— Вы захотите убить хаага, потому что он не даст вам вести здесь сельское хозяйство и выращивать скот, — добавил дракон, осторожно приземляясь на летающий остров. — Вы захотите всё переделать, чтобы было так, как привыкли вы — легко, беззаботно, полно излишеств и лени. Вы будете убивать хаага и тем самым убьёте свои саженцы.

Мощными шлепками передней лапы дракон посбивал ближайших к нему паразитов и принялся бить остальных хвостом. Паразиты скатывались с края ромба и падали вниз. По характерному свистящему звуку я понял, что гигант подхватывает их на лету своими щупальцами. Очень похоже на то, как мы присасываемся к природным ресурсам, а потом естественные катастрофы отправляют нас в морскую пучину…

— Хааг — тот зверь, который распределяет пищевые ресурсы заново, — продолжил Риг, прилагая усилие к сильно присосавшемуся червяку. — Он — летающее удобрение для наших краёв. Никто так больше не способен сделать.

— Слушай, а ты точно дракон? — нервно проворчал я. — Может быть, ты эльф, раз такой правильный, красивый и печёшься о природе?

Услышав в родном говоре незнакомое слово, Риг обернулся и посмотрел на меня огненно-переливающимся глазом. Мне осталось только махнуть рукой. Если он сейчас начнёт любопытствовать человеческой мифологией…

— Хааг чист, мы живы и даже немного поели, — заключил крылатый. — Пора домой. Что до «эльф», то я не знаю, что это. То, какой я есть, всего лишь результат моего выбора. Я выбрал жить тут, где сложно оставаться целым и легко умереть. Я тебе нравлюсь? У тебя ещё вся жизнь впереди, чтобы ощутить, к чему приведёт тебя твой выбор. Это место, где водятся драконы, хааги, фэйги, и я не вижу ничего странного, если тут будут водиться люди.

И на взлёте я услышал окончание:

— Водиться, а не водить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *